Друг мой Сережа уехал далеко. Здесь с работой совсем туго стало, а ему вдруг сразу завод предложили.  Место главного инженера. И жене Ларисе место нашлось главным бухгалтером. 

Грустно было расставаться, ведь мы знакомы с детского сада, и жили в одном районе. И все же я был рад, что Сережа будет заниматься любимым делом.

После шестимесячной разлуки друг позвал к себе в гости на новоселье. Жилье предоставили сразу, но поначалу было столько работы, что не было времени ни жильем заняться, ни спать вдоволь.

Дети в наших семьях уже взрослые, учатся в институтах и тоже дружат между собой. Так что поехали вдвоем с женой.

Сережа встретил нас с самолета и еще три часа мы ехали на машине к его городку. Дом располагался неподалеку от завода. Дом был небольшой, но очень уютный, да еще и с палисадником.

Была ранняя осень, начало сентября. Сразу поразили оранжевые и красные краски осенней природы. Первые три дня мы не могли наговориться, благо эти дни выдались на выходные. Но Сережа все равно иногда убегал на завод. А потом в будние дни оба супруга приходили домой к 9 вечера. Мы с женой посадили кусты разные и деревья, привели в порядок палисадник, очень хотелось облегчить быт друга.

Наконец Сережа и Лариса выпросили целую неделю на отдых и было решено поездить по районам и ознакомиться с местами, о которых Сережа слышал, но никогда еще там не бывал. Мы наметили план, все сверили по карте и по Интернету.

После двух дней пути и посещения разных мест, нам хотелось посетить один Храм, но когда мы сверились по карте, то увидели, что на пути к нему расположена тюрьма и, судя по карте, впечатляюще большого размера. Было решено не ехать этим путем, даже возможно оставить мысль о посещении Храма. Быть рядом с тюрьмой на таких просторах не очень хотелось. Да и женщины перепугались.

Переночевав в небольшой гостинице, мы двинулись в путь утром, думая, что едем в другом направлении от намеченного. Вознося хвалу Всевышнему за изобретение Навигатора, мы проезжали разные поселки и селения, любуясь осенней красотой этого края, не опасаясь потеряться.

Наконец мы увидели указатель на село Выселки. Моя жена воскликнула:

–  Да ведь это там где тюрьма на карте. Я помню это название «Выселки», где-то рядом тюрьма. Как же так вышло? Хотели избежать этой дороги, а все равно здесь оказались…

После обдумывания всего происходящего, обнаружили, что Навигатор был настроен на этот путь. Как это произошло так никто и не вспомнил. Мы решили, что раз судьба нас привела сюда, значит так нужно и стали продолжать путь к Храму. Мы уже были насторожены, немного нервничали, и все ждали когда появятся признаки тюрьмы.

Наконец появился крупный поселок. Он располагался с двух сторон дороги и совсем не вписывался в ландшафт. Какое-то оживление происходило с левой стороны и мы решили остановиться. Нам нужно было перекусить, спросить о тюрьме, отдохнуть немного.

Оживление было на площади где располагался рынок и множество небольших магазинчиков. Больше всего народу было на рынке. Мы купили творог, помидоры и другие продукты, которые пахли бесподобно.

Мы сели на скамеечку под деревом неподалеку от площади на перекус. Рядом на другой скамеечке сидела женщина с ребенком. Мы, причмокивая, обратились к ней, сказав «Какие помидоры необычные. Кто же выращивает такую вкуснятину?»

–  Как кто?! Веселые и выращивают. – ответила она.

– Веселые? – удивились мы.

– Ну да, веселые, из Выселков.

– А где же у вас тут тюрьма?

Вот здесь и тюрьма. И женщина указала на другую сторону дороги. Но там мы увидели обычные четырехэтажные дома городского типа.

Ребенок ее закапризничал и она ушла.

Мы удивлялись все больше и больше. Веселые, Выселки, невидимая тюрьма как град Китеж. Что все это значит? Какая то временнАя дыра, будто мы попали в другое измерение.

Подкрепившись, решили походить по поселку и обязательно все разузнать.

Хорошо заасфальтированная дорога вывела нас на частные дома. Дома были небольшие, с красивыми разноцветными фасадами. У одного дома подтянутый пожилой мужчина укреплял калитку.

Мы бросились к нему.

– Если Вы нам не ответите на наши вопросы, у нас не будет выхода, как у вас остаться пока не найдем ответы – пошутили мы. – Где у вас тут тюрьма? На карте значится тюрьма в этих местах, но мы ее не видим.

– Это тюрьма и есть – ответил мужчина. – Вы ее не видите, так как это необычная тюрьма, а экспериментальная. Раз вы такие любопытные, милости прошу в дом, я вам все и расскажу.

Мы постеснялись заходить в дом и хозяин пригласил в беседку.

– Двадцать лет назад правительство решило сделать эксперимент. Осужденным во всей стране предлагался выбор: либо отсиживать срок в обычных тюрьмах, либо выехать в необжитой район, жить в обычных квартирах, работать там, куда укажет начальство. Поэтому поселок и называется Выселки, а жители Веселыми, по созвучию. Конечно, свобода была все же ограничена, но беглых за все время было человек десять, особенно поначалу.

– И не боязно вам жить в таком соседстве? – спросила Лариса

– Что вы! Радостно даже. Бояться нам нечего.

– А вы местный?  Родились в этих местах? – спросил я.

– Да, – ответил мужчина, – я здесь родился 15 лет назад.

– Хотите оправдать эпитет «веселые»? – засмеялась Наташа, – шутите?

– Нет, не шучу. Я заново родился здесь 15 лет назад. На той стороне расположены дома для отбывающих срок, а на этой стороне дороги живут те, у кого срок истек и кто решил остаться.

У всех у нас открылись рты от удивления, никто не мог вымолвить ни слова, каждый пытался осознать то, что этот мужчина только что сказал. Ощущение нереальности происходящего стало усугубляться.

Павел Николаевич, так звали мужчину, заметил наше замешательство.

– Не волнуйтесь. Вы не спите. Просто это так неожиданно для вас. Эксперимент все еще широко не оглашается. Хотя уже появилось пять других таких поселений по стране.

После того как мы пришли в себя и волнение спало, Павел Николаевич поведал нам историю своей жизни, которая заново началась в этих местах.

*******

Когда-то я занимал очень высокий пост в Министерстве Культуры. Вообще-то тогда к Культуре я не имел никакого отношения. Будучи военным теоретиком, я написал диссертацию «Культура быта в армии страны» и впоследствии это помогло мне оказаться в руководящих рядях Министерства. Семь лет я проработал в Министерстве. Проворовался я, так и есть, проворовался! Власть затмила разум, меня втянули в махинации, я не отказывался. И в результате оказался на скамье подсудимых.

В те времена в другое Министерство, а именно Министерство Юстиции, поступил тоже на высокий пост совсем еще молодой человек. Он окончил колледж за границей, стажировался три года в Индии и был сыном настолько высокого человека, имя которого мы даже не упоминали. Говорили «Он». Все от этого молодого человека стонали, только и мечтали как бы от него избавиться. Дело в том, что он стал трясти свое Министерство, и от этой встряски стало трясти и остальные органы власти. Молодой был, привез разные идеи из-за границы, и не давал никому покоя с новшествами. И ничего невозможно было сделать: сын самого Его!

Придумал он эксперимент, о котором я вам уже вкратце рассказал. Он привел настолько веские доводы о пользе этого эксперимента, что пришлось согласиться с этой инновацией. Я даже помню как что-то екнуло у меня в душе, будто предчувствие какое-то. Далеко парень смотрел, готовил мягкую посадку для коллег. Под этот эксперимент подходили в основном мошенники, как мелкие, так и крупные, коррупционеры. Уголовные пока не входили в планы. Также были политические и последователи различных сект.

И не зря чуяло сердце. Прошло пять лет и передо мной встал выбор: в тюрьму на 10 лет или на поселение. И я выбрал второе.

За осужденным могла последовать семья. Жена моя не поехала, сын учился за границей. А вот дочь на тот момент развелась с мужем, осталась с маленьким ребенком на руках, и, сказав «Все равно жизнь не мила», поехала со мной.

Идея эксперимента была отличная! Кругом поля, леса, озера, небо, звери. Надо было обживать это место самим осужденным. И срок отбывать и пользу приносить.

Неподалеку  были жилые поселки, но там все хозяйство было развалено, люди еле-еле выживали.

Я поступил в Выселки через пять лет после образования тюрьмы. Мы избегали слово «тюрьма» и называли наше место обитания Посадом. Срок мой был 10 лет. На тот момент уже было построено три четырехэтажных дома с небольшими квартирами городского типа и со всеми удобствами. Были разбиты скверы с цветами, а зимой глаз радовали разноцветные скамейки в этих скверах. Каждое здание различалось по цветам. Я поначалу жил в синем здании для семейных. Уже был создан детский сад и школа для семейных.

Мне рассказывали, что первые пять лет было очень трудно, так как осужденные практически сами и строили эти дома, на ходу познавая разные рабочие специальности. В планы эксперимента входило приглашать учителей и специалистов, которые обучали посадских нужным профессиям. Также сами осужденные делились своим профессиональным опытом. Порой я диву давался сколько талантливых людей пошли по кривой дорожке.

При распределении работ и специальностей учитывались навыки и склонности людей. Поскольку рабочих навыков у меня не было, мне выпала специальность сантехника. Дело в том, что свое жилье сами осужденные должны были поддерживать. Начальство обеспечивало машинами, материалами и тем, что мы сами не могли приобрести, все же остальное оставалось за нами. Сколько было применено смекалки, труда!

Первый год для меня был очень тяжелым. Я понимал, что заслужил это наказание, и все же постоянно думал, что это только потому, что я недостаточно все просчитал, недодумал, другие меня подставили. Все были виноваты, и только я был жертвой обстоятельств.

Поначалу и труд я расценивал как принудительный. Обижался долго,  что мне выпала специальность сантехника.

Члены семьи работали кто где, дочка моя стала заведующей детского сада, а через некоторое время и замуж вышла.

Молодой инноватор из Министерства Юстиции навещал свое детище, наше тюремно-трудовое поселение, несколько раз. Несмотря на разницу в положении, многие разговаривали с ним на равных, даже давали советы по образованию подобных мест заключения в других необжитых районах страны. Все таки большинство жителей нашего посада имели хорошее образование. Вот только образование это мы использовали во зло.

Через три года поступил к нам мужчина, которого мы прозвали Молчун. Звали его Никита Степанович, но Молчун за ним закрепилось сразу. Он был маленького роста, сухощавый. Говорил только по необходимости, и все время молчал. Но глаза его излучали какую-то неземную доброту. Находясь с ним рядом хотелось к нему притулиться и даже плакать. За его хилое здоровье назначили его в библиотеку. Да, да! У нас уже была библиотека! Он приехал с флейтой и играл на инструменте почти каждый день. Также он привез какие-то книги и впоследствии, на правах библиотекаря, он получал книги по почте.

Вокруг него стали собираться люди и через недолгое время после его поступления вокруг него образовался кружок. Они собирались в библиотеке под присмотром одного из работников тюрьмы. Мне было любопытно, но я очень уставал от работы и постоянно хотел спать.

Но основная причина была не в усталости. Дело в том, что этот человек проходил по статье «сектанство». Работая еще в Министерстве, я лично участвовал в травле этой, как я тогда думал, «секты». Никита Степанович был человеком известным в своих кругах и на него сыпались всяческие провокации и клевета. Я был частью этой войны. Конечно и он знал меня по имени и в лицо. Мне было стыдно появляться в библиотеке, думая что я дам Молчуну возможность меня унизить.

Прошло месяцев шесть и стал я замечать, что люди, которые общались с Молчуном, стали меняться так или этак. Это была компания из человек пяти или шести. Один до отсидки пил и очень страдал без спиртного. Другой зарекомендовал себя в тюрьме как халявщик и всегда старался свалить свою работу на кого-то. Третий был патологическим вруном. Был также и хвастун, который всех измучил рассказами о своем героическом прошлом на посту губернатора области.  И вдруг эти люди изменились. Пьяница начал по утрам бегать, рассказывать о вреде алкоголя. Врун стал говорить правду, хотя ему поначалу никто не верил. Но больше всех меня поразил халявщик. Он не сидел ни минуты на месте, спрашивал где и как помочь. К вечеру он валился с ног от усталости, а с утра все начиналось вновь.

Пораженный тем что я видел своими глазами, я старался быть ближе к Молчуну. И однажды решился пойти в библиотеку.

Я был принят очень тепло и сразу почувствовал себя как дома. В первую мою встречу была назначена тема «Почему мы оказались здесь, в Выселках». И мы ее обсуждали. Надзиратель тоже участвовал в разговоре. Я ожидал, что Молчун будет рассказывать о своей секте и ее учении. Но был обычный человеческий разговор и Никита Степанович приводил примеры из жизни, рассказывал притчи, иногда даже прибегал к анекдотам, чтобы проиллюстрировать какую-то мысль. В тот день было человек восемь, и в первую же встречу я познакомился с женщиной, которая впоследствии стала моей женой.

После первого же посещения я понял, что это начало чего-то Большого в моей жизни.

Совсем за короткое время я неожиданно пришел к заключению, что то, что произошло со мной, случилось по закону причин и следствий. Когда я это понял, а это было ночью, я вскочил с кровати и побежал к дочери поделиться этим открытием. Потом я побежал в квартиру Халявщика, которого мы переименовали в Труженника, разбудил его и соседей, обнимал его и целовал. На что он пробурчал «Наконец дошло и до тебя. Ну прямо как до жирафа. Иди-ка ты спать, а я свой сон досмотрю», и на этих словах заснул опять. Мне хотелось поделиться и со своей подругой, но в женские здания нельзя было заходить по ночам.

Я больше никого не обвинял за то, что оказался здесь. Во мне всплыло какое-то Знание, будто я что-то знал давным давно, да позабыл в вихре жизни. Поначалу принудительный труд перерос в труд радостный.

Меня освободили на восьмом году отсидки, раньше на два года, за большой вклад по развитию поселка.

За все это время стал образовываться поселок по другую сторону дороги для тех, кто решил остаться в этих местах. Начинался поселок с нескольких домов, где жили родственники заключенных, а теперь у нас шесть улиц.

Что мы имеем на сегодняшний день? Семь жилых домов для отбывающих срок, два из которых для семейных. Усилиями посадских и местных властей Выселки владеют птичником, скотным двором с молочными коровами, производством молочных продуктов, имеем небольшую швейную фабрику, производство мебели, три большие теплицы, автомастерскую. Есть прекрасная столовая, концертный зал и даже рояль. Проводятся концерты, создаются спектакли, есть небольшая часовня.

Эти производства обеспечивают не только всех заключенных, но остается много и на продажу.

Вокруг Выселок стали образовываться предприятия, а соответственно и поселки с хорошей транспортной системой. Стали появлятся места работы.

Никита Степанович ушел из жизни в тот год, когда я освободился из заключения. Это было для нас большой потерей. Все, кто был близок с нашем Молчуном, все остались жить здесь.

Хотя по возрасту я уже на пенсии, без дела не сижу. Мы с Труженником на постоянном посту, помогаем отбывающим свои сроки, работаем и в своем поселке. Проблемы еще существуют, но их гораздо меньше по сравнению с началом. Ведь уже сформировался круг людей, которые либо уже отработали свой срок, либо заканчивают его, и многие вновь поступившие следуют их примеру. Кто как не те, которые имеют опыт и понимают чувства прибывших, лучше поймут их?

Я уже на свободе семь лет. Теперь я знаю что такое Культура. Я знаю, что и Министерство изменилось. Там тоже стали появляться люди, которые осознают свою ответственность. Но туда я уже не вернусь. Я предпочел быть Министром своей жизни.

Я свободен от собственных заблуждений. А когда всплывают какие-то вопросы или проявляются качества, которые пытаются вернуть меня в прошлое, я призываю Никиту Степановича и скоро нахожу ответы и помощь.

*******

 

Во двор вошел молодой человек и помахал Павлу Николаевичу. Это был его внук, розовощекий парнишка со светящимися голубыми глазами. Он спросил если нужно помочь укрепить калитку.

Мы все приняли участие в ремонте калитки. Уходить не хотелось, но надо было и честь знать.

Подошла и дочь Павла Николаевича. А через минут десять и его жена. И мы все быстро нашли общий язык.

– Ну надо же! – сказал Сережа, – Мы живем отсюда в трех часах езды, а ничего не слышали об этих местах. Похоже и наш завод появился благодаря вашим Выселкам! Можно мы будем  вас навещать?

Получив разрешение и одобрение, обменявшись телефонами и имэйлами, мы, наконец, продолжили свой путь к Храму, посещение которого было в наших планах в самом начале. Ведь благодаря этому Храму, мы стали свидетелями и участниками удивительных событий.

Но мы до него так и не доехали. Сергея срочно отозвали с короткого отпуска и мы вынуждены были вернуться обратно. Мы это восприняли как хороший знак. Значит будет повод приехать еще раз и уже в этот раз обязательно добраться до Храма с семьей Павла Николаевича. Он также обещал нам своеобразную экскурсию по территории Выселков и рассказать более детально об укладе жизни посадских.

Когда Сергей с Ларисой провожали нас обратно домой, друг попросил написать  рассказ о нашем путешествии. Я так и сделал. Конечно, я мог бы прибегнуть к уловке писателей и представить все произошедшее как сон или фантазию. Но это была самая настоящая явь и я безмерно рад, что мы с женой и друзьями были частью этого сна наяву.

Недавно получил от Павла Николаевича имэйл, в котором он пишет, что один из посадских, отработавший свой срок и получив специальность, устраивается на завод где работает Сергей. Знаю я друга! Он тоже отписался, что уже встретился с этим человеком и сделает все, что бы ему было хорошо.  Пусть так и будет. Пусть Миру будет Хорошо.

Лена Смирнова,

Август 2016.

 

 

QEXxb33YKbc

 

 

Advertisements